Рафаэль Соколовский

Рафаэль Соколовский. Земные сны Николая Шатрова

"Земные сны Николая Шатрова"

О поэте божьей милостью

«О чем бы ни писал поэт, он пишет о себе» - сказал давний поэт-сатириконец Александр Вознесенский. Потому что стихи являются как бы вторым «я» стихотворца, невольно выражают его мысли, душу и характер. Вот почему для первого знакомства мы выбрали у Николая Шатров стихотворение, которое является эпиграфом его жизни и творчества.


Не ходить, а ступать…
Не дышать, а вдыхать силы духа,
Струи ливней встречая.
Как вольные струи стихий!
Не глядеть – прозревать!
Наклоняя внимательней ухо
Только шепоту грома,
Когда он читает стихи.
Говорить, как молчать,
Улыбаться, как будто бы плакать.
И чем крест тяжелей,
Тем под ним становиться прямей!

Он пронес свой крест, не сгибаясь перед советским режимом, до того момента, пока инсульт не отнял у него жизнь в 48 лет.

Хотя он родился в советской стране, учился в советской школе и вузах, подвергался, как все мы, идеологической обработке, ничего советского в нем не было. Он выбрал для себя родиной Россию, где мог свободно жить и писать стихи, продолжая традиции «серебряного века» и, не боясь, что упоминание в его поэзии имени Бога отлучат его от свободы.

Его стихи благословляли Б. Пастернак, И. Эренбург, П. Антокольский и другие мастера слова, но они ничем ему не могли по мочь. Они были не приемлемы для советской поэзии. При жизни Шатрова было опубликовано только три случайных стихотворения. Это его не сломило, и он продолжал поэтический свой путь.

Его пронзительные, наполненные глубоко поэтическими мыслями и чувствами, переписывались в тетрадки, заучивались наизусть – и так они жили в стране, где им не было приюта.

Николай Шатров был человеком поступков. Например, когда травили Бориса Пастернака за «Доктора Живаго», он помог тайно переправить опальную рукопись в Париж. Этот факт послужил поводом для создания документального фильма Н. Назаровой «Если бы не Коля Шатров, который демонстрировался по каналу «Культура».

Мы познакомились с Николаем Шатровым осенью 1945 г в Семипалатинске, а дружбу нашу прервала его смерть 30 марта 1977 г. Я рассказал о Николае только то, что знал сам.

"Земные сны Николая Шатрова" - единственная достоверная биография поэта без интернетских  выдумок и домыслов. В книге представлены неизвестные стихи и фотографии из архива автора. Читателям дана возможность познакомиться с самыми талантливыми избранными стихотворениями  поэта, представляющими  его  истинное творческое лицо.

Цена - 100 руб.

КУПИТЬ

 

Отрывок из книги

Россия – это Фет и Ленин…

Мы познакомились осенью 1945 года в Семипалатинске, куда Николая Шатрова забросила эвакуация из Москвы в октябре 41-го, а меня в том же октябре 41-го выслали вместе с матерью из Баку в Казахстан по причине того, что в графе «национальность» в паспорте у неё стояло клеймо - «немка». И, может быть, не встретились бы и не подружились, если бы в нашу судьбу не вмешался Афанасий Фет. Тот самый, кого демократическая критика при жизни травила за приверженность к чистому искусству и за отсутствие интереса к социальным проблемам, кого называли крепостником, что не мешало ему писать потрясающие по красоте слова стихи. Да и наше литературоведение воспринимало его поэзию как чуждую нашей идеологии.

Однажды где-то в октябре 1945 года в газете «Прииртышская правда» появилось объявление о том, что в областном радиокомитете состоится «литературно-музыкальная среда». Чувство было такое, будто объявили о каком-то радостном мирном празднике. Я сам тайно что-то пописывал, никому не показывая. В тот вечер, наглаженный, тут уж мама постаралась, в тщательно вычищенных ботинках, отправился на первое литературное меро-приятие.

Студия звукозаписи, довольно просторная, так что здесь мог поместиться какой-нибудь самодеятельный хор, была уставлена стульями, одолженными у соседей - в горкоме партии. Ни одного свободного места не оказалось.

За рояль сел высокий худой молодой человек с орлиным профилем. В военной гимнастерке. Объявили: Леонид Афанасьев. Имя его никому ничего не говорило, потому что это было первое его публичное выступление после возвращения с фронта домой. Он исполнил несколько своих музыкальных этюдов и заслужил самые горячие аплодисменты. Еще бы: на наших глазах рождался свой Глинка или Шостакович. Это потом он станет знаменитым - лауреатом Сталинской премии, народным, заслуженным, к боевым орденам прибавятся ордена мирного времени, а его мелодия «Гляжу в озера синие…» будет перехватывать горло своей пронзительным звучанием. А пока влюбленные в него девушки ласково называют его между собой «Лёсиком», услышав, что так его зовет его мама - Конкордия Евгеньевна, преподаватель музыки.

Когда в родном Семипалатинске узнали, что Леонид Афанасьев за дипломную работу – скрипичный концерт удостоился в 1952 году Сталинской премии, кумушки тут же разнесли слух, что, мол, не обошлось тут без руки Василия Сталина, с кем он якобы летал. Ничего подобного: всего капитан Леонид Афанасьев добился сам – и боевых наград, когда командовал эскадрильей, и раненый в позвоночник продолжал летать вопреки запретам врачей, и славы, создав более 200 песен и музыку к множеству фильмов. Пробился сам, своим талантом и упорством. Среди множества боевых наград – одна совсем уж легендарная: Орден Александра Невского, которым редко награждали воинов в чине капитана!

От войны осталась память - осколок в позвоночнике, который не давал возможности долго сидеть у рояля. А однажды так схватило, что его из Алма-Аты, где он учился в консерватории, вывезли на самолете в Москву полуживым. После того, как над ним покудесили московские светила, он снова вернулся в и продолжил учебу. Напутствуя Леонида Афанасьева, когда он закончил музыкальное образование, его наставник - композитор Евгений Григорьевич Брусиловский, сказал, что он больше его ничему научить его не может и посоветовал поступать в аспирантуру в Москве. Это говорил выдающийся композитор, кто стоял у колыбели казахской оперной музыки.

Затихли аплодисменты, и на авансцену вышел худющий юноша с бездонными голубыми глазами. Он читал стихи, закинув голову, будто собирался кукарекать, и при этом закрывал глаза, чтобы полностью отключиться. (Таким его запечатлел фотокорреспондент газеты «Прииртышская правда» Володя Дронов, и Коля очень не любил этот снимок). Стихи были неожиданными по мироощущению и настроению, и по всему своему поэтическому складу – так когда-то писали. Блок, Есенин. Ахматова, Гумилев. Они были обращены к душе, которая была вторичной после материи, как учила марксистская философия.


Семипалатинск 1946г. На снимке: справа налево: поэт Николай Шатров, фотокорреспондент газеты «Прииртышская правда» Владимир Дронов (он же и автор снимка) и автор мемуаров Рафаэль Соколовский

Несмотря на отсутствие оптимизма в стихах, на что не раз потом пеняли Шатрову, разговор о его поэзии протекал благожелательно. Пессимизм, мол, с возрастом пройдет, повзрослев, поэт обретет гражданскую позицию и т. п. дежурные слова. Главное, что он талантлив и пусть сохранит искру божью. Я передаю смысл обсуждения, потому что упоминания искры божьей тогда исключалось.

Вдруг мирное настроение нарушил какой-то вертлявый мужчина, явно желавший обратить на себя внимание.

- Вот вы пишите: «Россия – это Фет и Ленин». Как можно их ставить рядом?

Шатров что-то помемекал в ответ, и тут наступил мой черед заступиться за Фета, чьи стихи согревали меня в том страшном времени.

- Видите ли, Шатров этим хотел сказать, как разнообразна наша страна, где существую такие полярные полюсы, как Фет и Ленин, поэзия и политика. Кстати, поэзию Фета очень любил Лев Толстой. Разве можно не любить поэта, который вот так сказал про осень:


И в ночь краснеет лист кленовый,
Что, жизнь любя, не в силах жить!

- Может быть, вы и правы, - согласился оппонент, - но правильнее было бы сначала поставить имя Ленина, а потом Фета.

Николай пообещал, чтобы отвязаться. Между прочим, никто из присутствующих не заметил другую, более существенную, политическую несуразность в сравнении Ленина и Фета – они существуют у поэта не в СССР, не в Советском Союзе, а почему-то в России. Но об этой странности речь еще впереди.



Все права защищены. Copyright © 2014. Рафаэль Соколовский